Главные события в истории
Меню
Главная
Вторая мировая война
Древний мир
Средние века
Новая история
Новейшая история
Литература

Реклама
Пруссия

Для того, чтобы вызвать к жизни такие перемены в обществе, которые произошли во второй половине разорванной на части Германии, то есть в Пруссии, потребовалась горькая нужда; по счастью, здесь нашлись на это люди с поистине государственным мышлением. Мир низвел Пруссию до уровня второстепенной или третьестепенной державы, на один уровень с Баварией, с Саксонским королевством или с герцогством Варшавским; возвышало ее над ними лишь одно ее историческое прошлое. Выполнение условий жестокого мира было еще ужаснее, нежели ожидалось.

Французы целенаправленно затягивали вывод своих войск с этой территории. В конце года, с целью ускорить дело, в Париж отправился брат короля, принц Вильгельм, но в течение 1808 года враждебное отношение Наполеона к Пруссии еще более усилилось, вследствие чего принца и прусского посла принудили подписать еще один договор, по которому до уплаты Пруссией громадной суммы в 140 миллионов, крепости Глогау, Кюстрин и Штеттин оставались в руках французов, а содержание их гарнизонов обеспечивалось за счет прусской казны; семь военных дорог должны были считаться открытыми и прусская армия сокращалась до 42 тысяч человек на все предстоявшее десятилетие. На счастье Пруссии, в это тяжелое время нашелся человек, который не побоялся занять трудный и опасный пост первого советника короля и защитника, отпрыск старой дворянской фамилии, барон Карл фон Штейн (род. 1757 г., в Нассау, на Лане), государственный деятель, каких давно уже не видела Германия и которого можно противопоставлять Наполеону как образец той силы, которой обладает душевное благородство в борьбе с демонским честолюбием, ненавистничеством и эгоизмом. Имперский барон Генрих Фридрих Карл фон Штейн. Гравюра с портрета кисти И.

Имперский барон Генрих Фридрих Карл фон Штейн. Гравюра с портрета кисти И. И. Люценкирхена

Широкоплечий, широкогрудый, с высоким лбом, крупным носом, сжатыми губами, приземистый, Штейн обладал могучим здоровьем, проницательностью, не позволявшей никому вводить его в обман, горячим сочувствием ко всему высокому и благородному; но идеализм и гуманное направление XVIII века соединялись в нем с ясным пониманием действительности. Непреклонный и строгий по своему прямодушию, он отличался искренней религиозностью, но не той, что так часто притупляет или искажает человеческую волю, а той, которая подкрепляет и закаляет ее и которой не хватало современному ему изнеженному поколению. Он сосредоточил власть в своих руках; для его государственного ума, соединявшего обширность замыслов с проникновением в мельчайшие частности дела, открывалось широкое поле для действий; но положение его было весьма затруднительно. С одной стороны, у него был приниженный король, которому было как-то жутко перед этим выдающимся деятелем и который не мог следовать за смелым полетом его мысли; с другой — были французы, раздражавшие его своими постоянно новыми требованиями, а страна была полна людей, потерявших все свое достоинство в последней войне и крайне озлобленных. Более того, Штейну приходилось бороться со всякими интригами: юнкерство ненавидело в нем независимого дворянина, ограниченное чиновничество — гениального государственного человека, тупоумная толпа посредственностей — создателя разных новшеств. Он не был доктринером, несмотря на всю законченность своих убеждений: смотрел на вещи просто, естественно, по-человечески, он не терял времени на пустословие о принципах революции и их основательности или неосновательности, при этом круто изменял, уничтожал или вводил свои порядки по мере того, как считал это нужным. Он старался пробудить нравственные силы в народе, привлекая его к общественной деятельности, следовательно, к служению отечеству, установил внутреннее устройство этого государства на принципе самоуправления и самоответственности, что естественным образом связывалось с народным представительством — собраниями окружных, областных и государственных чинов. Штейн не отступал и перед этой мыслью, так пугавшей ограниченные умы. «Единовластие — удел лишь немногих правителей, но и при представительном строе государства они могут найти всегда, в самой благонамеренности своей, средства к выполнению задуманного ими», — так говорил этот государственный деятель, стоявший на пороге новой эпохи в жизни Пруссии и всей Германии.

Другое по теме

Англия и реформация. Генрих VIII, Эдуард VI, Мария, Елизавета. Шотландия и Мария Стюарт. Век Елизаветы. Гибель армады
Теперь мы вынуждены обратиться к тем событиям, которые наполняют собой историю Англии в тот важный период времени, который начинается с обнародования лютеровских тезисов. ...